Гильем Сен-Дидьерский
ГИЛЬЕМ СЕН-ДИДЬЕРСКИЙ (1145–1197)





Случайное произведение



Последние комментарии к произведениям композитора

Anonymous (03.09.2015 21:37) не в сети не в сети
Жизнеописание:

Гильем де Сант-Лейдьер был богатый владетель замка в Велэ, в епископате Пюи Санта Мария.
Муж он был чтимый, искусный во владении оружием, щедрый, сведущий в законах вежества и
весьма куртуазный. Совершенства достиг он в делах любви, и любим был и всюду охотно
принят. Ухаживал эн Гильем де Сант-Лейдьер за маркизой де Полиньяк, сестрой Дофина
Овернского и доны Сайль де Клаустра, женой виконта де Полиньяк, и ей посвящал свои
кансоны. Любил он ее страстной любовью и прозвал `Бертран`, каковым именем величал также
друга своего, эн Юка де Марешаля, знавшего про всё, что было между Гильемом и маркизой,
про все их слова и дела. И все трое звали друг друга `Бертран`. Так и пребывали они все
трое в радостной дружбе, да только для Гильема радость эта обернулась великой печалью, ибо
предали его и обманули два `Бертрана`.

Я уже поведал вам о Гильеме де Сант-Лейдьере, кто он был и откуда родом, и как эн Юк де
Марешаль был его другом, и как они все трое – эн Гильем, эн Юк и маркиза – друг друга
величали `Бертран`. Долгое время любил и почитал эн Гильем маркизу, и долго длилась их
любовь, и любовные свои отношения вели они весьма изящно, безо всяких безумств, вызывающих
взаимные порицания, ибо то, что надобно держать втайне, так они втайне и хранили. И любовь
эта для всех была великой отрадой, такое было изящество в их поведении и в их речах.

Между тем в то же самое время жила во Вьенне графиня Руссильонская, всеми чтимая,
сведущая в законах вежества и прекрасная лицом, и все достойные люди питали к ней великое
уважение, более же всех эн Гильем, каковой её весьма чтил и славил и очень охотно навещал.
Так любил он говорить о ней, что все его считали её рыцарем. Дама же принимала его
охотнее, чем любого другого рыцаря, и общество его было ей приятнее всякого иного. Что до
него, то видеться с ней было ему настолько приятно, что он реже стал бывать у маркизы. Та
возревновала, и впрямь решив, что Гильем – возлюбленный графини, и все стали об этом
толковать.

Послала она за Юк де Марешалем и принялась горячо жаловаться на Гильема, говоря, что
хотела бы отомстить ему и что желает знать его, Юка, об этом мнение. `Вот почему, –
сказала она, – хочу я, чтобы вы стали моим рыцарем, ибо хорошо знаю вас, и знаю я, что нет
рыцаря, который и мне бы подходил более чем вы, и Гильему большую бы доставил досаду. И
вот хочу я пойти поклониться святому Антонию Вьеннскому, притом в вашем сопровождении.
Остановиться я желаю в Сант-Лейдьере, в его доме, спать в его опочивальне, на его постели,
и чтобы вы там возлегли вместе со мной`

Эн Юк Марешаль, как услышал, что сказала ему дама, весьма подивился, но маркизе ответил
так: `Мадонна, вы мне сулите величайшую честь и величайшую отраду, какая может выпасть на
долю рыцаря. Я весь ваш`. И дама собралась в путь поклониться святому Антонию и пустилась
в дорогу в сопровождении своих девушек и множества рыцарей. Прибыв в Сант-Лейдьер к ночи,
спешилась она у дома Гильемова. Эн Гильема в то время в замке не было, однако приняли даму
с тем большим почетом и тем более старались ей услужить, угождая всем её желаниям и
прихотям. Ночью же возлег с нею на постели Гильемовой эн Юк Марешаль.

Слух об этом распространился по всей округе, и Гильем огорчён был и опечален превыше
всякой меры, но не пожелал он показать об этом виду маркизе, ни ссориться с ними, ни
браниться не пожелал, ни показал, что молве этой он поверил. Но с той поры старался он еще
усердней служить графине Руссильонской, от маркизы же сердцем совсем отдалился. И сложил
он тогда кансону (`Pos tant mi fors` amors que m`a fach entremetre`), в коей говорится:

Заставляет Амор проявить нас особое тщанье,
Чтоб до лучшей из дам донеслось этой песни звучанье,
И поскольку лишь так сердце выразить может страданье,
Напрягаю свой взор, обостряя свой ум и вниманье,
Только б та, чье теперь для меня тяжело испытанье,
Разрешила служить, никакого не дав обещанья.

Обещанья – хотя б оказались они и пустыми –
Предпочту я любви, предлагаемой щедро другими.
Кто ко мне приступить с притязаньями хочет своими,
Пусть успеха не ждут: пренебречь лишь намерен я ими,
Ибо предан единственной – мессой клянусь и святыми –
Пред которой открыть не осмелюсь любви своей имя.

Имя верной любви скрыв от той, от кого отказаться
Не могу, – из других ни с одной не желаю я знаться,
Но и той никогда не решусь откровенно признаться,
Пусть поймет по намекам, которые в песне таятся:
Я молчу, потому что завистников стал опасаться –
И не зря, ибо даму такую отнять все стремятся.

Пусть стремятся – отнять у нее свое сердце не смею,
И уйти не могу, и не верю, что станет моею,
И поддержки прошу, чтобы мог я исполнить затею:
Милосердно ко мне отнесясь, а не так, как к злодею,
Сил придаст она мне, все снесу я и вновь осмелею
И взлелею надежду, что буду удержан я ею.

Ею был я удержан от всякой любовной напасти,
И не мною рассержен опять дух мучительной страсти,
Ею в прах я повержен, палим, раздираем на части,
И чтоб сердцем своим овладеть, подходящей нет снасти;
Над любовью не в силах господствовать даже отчасти,
Я желаньем любовным измучен, я весь в ее власти.

Я во власти ее: и стройна, и возвышена вместе,
Эта дама прекраснее всех, говорю я без лести,
Поступает она по закону изысканной чести,
Навсегда ее сердце закрыто для злобы и мести,
Так что если Амор оказался в глухом ныне месте,
Выйдет вновь он на свет, получив о любви ее вести.

Вести жду от нее, чтобы выйти на свет, иль намека,
Что она пощадила меня; дни считаю до срока,
Когда дама поймет, что со мною она столь жестоко
Обошлась, что никто вновь такого б не вынес урока:
Хоть гремит ее слава, себе я не вижу в том прока,
Ибо выбор, как прежде, зависит от злобного рока.

В конце же ее, в посылке, говорит он так:

Друг Бертран, согласитесь, Бертран наш достоин упрека,
Если только и впрямь так правдива молва, как жестока.

Жизнеописания трубадуров (Литературные памятники, 1993).


 
     
Правообладателям | По всем вопросам пишите на classic-online@bk.ru