Ольга Керн
ОЛЬГА КЕРН (ФОРТЕПИАНО)





Выводить по: популярности | алфавиту



Последние комментарии к записям

yutec (14.01.2017 21:19) не в сети не в сети
Здесь слышен сам Лядов. Здесь живая душа. Спасибо!
Legnica (16.11.2012 22:31) не в сети не в сети
очень неестественно,неискренне,манерно сыграны почти все 5 пьес-фантазий,за исключением,
может,Серенады и начала Прелюдии
Trebko (05.12.2011 19:29) не в сети не в сети
Моё любимое исполнение, столько души!
seriyvolk (19.08.2012 00:35) не в сети не в сети
Не обладаю музыкальным слухом, но кажется, что слегка ускорен в этой выкладке записи темп
по сравнению с тем что можно слышать ( и видеть ) на записи в Utube. А в целом супер,
лучше чем у Клиберна ИМХО
StrMUZ (02.04.2012 19:51) не в сети не в сети
Класс!!!!!!!!!!
Жаль,что у Танеева так мало фортепианных сочинений.
steinberg (02.04.2012 20:23) не в сети не в сети
...фуга, пожалуй, действительно интересная, да и тональность интересная.
Sovet (03.04.2012 04:29) не в сети не в сети
Из книги Бажанова о Танееве (серия ЖЗЛ):

`Покуда хозяин вышел за лампой, Кашкин задумчиво прогуливался по кабинету, разглядывая на
стенах фотографии, которые видел уже сотни раз. Потом остановился возле конторки. На
покатой крышке ее лежало то, что он искал. Он знал, что Сергей Иванович еще летом в
деревне работал над новым сочинением — Прелюдией и фугой для фортепьяно. Кашкин уже видел
однажды эту тетрадь. Но теперь в нижнем правом углу титульного листа другими чернилами, но
тем же твердым почерком была обозначена дата «9 декабря 1910 года».
Смерть Пелагеи Васильевны Танеев назвал однажды «одним из самых важных событий» в его
жизни. И вот 9 декабря, проводив нянюшку в последний путь, он вернулся в навеки опустевший
дом и уже поздно ночью нашел в себе мужество раскрыть клавир прелюдии, внес, может быть,
какой-то завершающий штрих и сделал эту надпись недрогнувшей рукой.
Сыграть прелюдию гостям он согласился не сразу, говоря, что трудная и нужно сначала
учить. Но потом передумал, надел пенсне, поправил лампу и сел.
Эта характерная, очень прямая танеевская посадка увековечена для нас фотографиями.
«Рука у Танеева, — вспоминал позднее его ученик Яворский, — была прекрасная, с длинными,
тонкими, очень гибкими пальцами, чрезвычайно подвижными суставами в пясти и запястье.
Пясть складывалась в узкую трубочку и раскрывалась широким веером».
В тени абажура, за нотной полкой белела на черном бархате гипсовая маска Николая
Рубинштейна.
Прелюдия звучала как неторопливый, исполненный глубокого значения диалог двух голосов.
Медленно нисходящая поступь нижнего была несколько сумрачной и величавой.
Между тем верхний мечтательный, легкий, переменчивый реял над ним в вышине, то замирая,
то сплетая хрупкие, тревожно щемящие созвучия из подголосков, приводя па память раннего
Скрябина.
Оба художника были несхожими между собой сыновьями одного и того же века!
За прелюдией последовала фуга.
Как опытный кормчий, музыкант вел за собой слушателей через вихри и водовороты
разбушевавшейся стихии к намеченному рубежу.
Струны рояля звенели. Расшатанный пюпитр вместе со стоявшей на нем зажженной керосиновой
лампой ходил ходуном. Мария Адриановна [Дейша-Сионицкая] глядела на нее в страхе перед,
казалось, неминуемой бедой.
Но вот фуга, словно очистительная гроза, пронеслась по комнатам танеевского домика и, как
бы исчерпав свои силы, замедлила бег и смолкла на двух тихих задумчивых октавах.
Под висячей лампой, на круглом столе гостей ожидала горячая, накрытая салфеткой кулебяка
с капустой. Рядом — старинный граненый, еще из Владимира, кувшин с темным, чуть хмельным,
пенистым, на солоду хлебным квасом, высокие стаканы.
Все так же по-спартански просто, как и при жизни нянюшки. Тут ее имя было названо впервые
в этот вечер без ненужной горечи, тепло, с задушевной улыбкой. И каждому не терпелось
припомнить о ней что-то свое, хорошее, доброе, ее шутки, любимые словечки, связанные с ее
памятью курьезы, веселые неурядицы. Каждому помнился зоркий внимательный взгляд умных,
обрамленных морщинами глаз, ее ласковая воркотня.
Когда Мария Адриановна задумывалась на минуту, в памяти у нее мелькала строка из давно
прочитанной книги: «...Все как было! Но тебя нет со мной...»
В начале десятого Сергей Иванович со свечой вышел проводить гостей. Снегопад унялся. В
черном небе мигали мохнатые зимние звезды. В окнах хозяйского дома — яркий электрический
свет. Через изморозь переливалась искрами зажженная елка. Радужный отблеск ложился на
скаты наметанных под окнами свежих сугробов.
`
DzhiTi (01.05.2012 13:44) не в сети не в сети
StrMUZ писал(а):
Класс!!!!!!!!!!
даааааа, супер!!!!
Opus88 (09.01.2017 05:26) не в сети не в сети
Впечатляюще, спасибо!
 
     
Правообладателям | По всем вопросам пишите на classic-online@bk.ru