Пользователь: jolik

         
   
Информация о пользователе jolik (не в сети )










   
   


Тема:Мелодия
(23.03.2014 09:02)
..очень нужны эти ноты
    


Тема:Пляска смерти - парафраза на `Dies Irаe` для фортепиано с оркестром (1852-59)
(16.07.2013 12:01)
Запись сделана в Villach, Австрия, в 1995 году.
    


Тема:Concerto grosso `На руинах барокко` для скрипки, органа и струнного оркестра
(26.04.2013 15:52)
evc1 писал(а):
лучше скачайте и разместите здесь,
чем давать ссылку :)
Вчера выкладка была.. Сегодня нет ее..
Узнать бы почему..
    


Тема:Concerto grosso `На руинах барокко` для скрипки, органа и струнного оркестра
(25.04.2013 16:57)
evc1 писал(а):
лучше скачайте и разместите здесь,
чем давать ссылку :)
Радиопередачу? И не думала, что так можно..
Спасибо)
    


Тема:Concerto grosso `На руинах барокко` для скрипки, органа и струнного оркестра
(25.04.2013 15:48)
http://rus.ruvr.ru/radio_broadcast/2445636/60516586/
    


Тема:”Eine kleine Zaubermusik”
(25.04.2013 15:13)
http://www.musicweb-international.com/classrev/2008/June08/Arkadiev_rc
d30108.htm
    


Тема:Pacific Suite (Тихоокеанская сюита)
(15.04.2013 17:03)
Рецензия Артема Ляховича.

Михаил Аркадьев, «Тихоокеанская сюита» для большого симфонического
оркестра.

Названия частей – бухты Владивостока:

Патрокл
Аякс
Парис
Золотой рог.


Я давно разучился `просто гулять`. На ходу я или фотографирую, или
строчу что-нибудь на коммуникаторе, или слушаю музыку. Тихоокеанская
сюита Аркадьева - первая за энное время современная музыка, которая
постоянно звучит у меня в наушниках. Так было когда-то с 4-й симфонией
Канчели, с которой у сюиты Аркадьева много общего.

Ее хочется слушать. Это - первое впечатление. Послушал - и хочется
снова. С чем-то не согласился, что-то удивило, в чем-то услышал
`похоже на...`, но в целом - музыка осталась в тебе, и хочется, чтобы
она звучала снова и снова. Это признак сразу двух свойств: высокого
качества музыки и того, что обычно называют `доступностью` – умения
сказать о главном метко, не утопая в подробностях.

Главное - это, конечно, образ океана. Я думал, что после Вагнера,
Римского-Корсакова, Сибелиуса, Дебюсси и Равеля о водной стихии нельзя
сказать ничего нового. Но я ошибался. Стержень звуковой ткани сюиты -
простой, но очень действенный звукоизобразительный прием - `шум
прибоя`. Остинато всегда действует; это средство из разряда
наркотических, передозировка его токсична - но Аркадьев находит
идеально точную меру. Прием не нов: он был и у того же Канчели, и в
6-й симфонии Сильвестрова, да мало ли где еще. Аркадьев `назвал вещи
своими именами` - напрямую связал его с первообразом-шумом прибоя,
очертил его точными тембральными и ритмическими штрихами, и получилось
- `в яблочко`. Аркадьевскому прибою веришь мгновенно и без оговорок,
даже если занят при этом любимым занятием просвещенных слушателей -
выискиваешь, что у кого украдено. Это - звуки, ставшие жизнью, и к ним
хочется вернуться, как к настоящему прибою.

Сюита Аркадьева относится к жанру, который будет жить до тех пор,
пока человек будет хотеть делиться своим впечатлением с другими
людьми. Эстетики устаревают, роль этого жанра - вместе с ними, но
желание делиться остается. Просто в эпоху, когда искренность стала
пошлой, приходится соотносить ее с огромным массивом других
искренностей, чтобы не заговорить чужим голосом. Или вбирать в себя
чужие голоса, которые тоже могут быть частью «Я». Михаилу Аркадьеву
удалось отстоять право быть собой, не изобретая ничего нового.
Конечно, материал, которым он пользуется – китч. Иначе не поделишься
впечатлением: чтобы попасть из своей души в чужие, оно должно иметь
общую с ними базу материала.

Сила музыки Аркадьева – простые первоэлементы языка, которые
раскрывают свою глубину, как чистые краски Матисса: трезвучие, которое
длится долго, настолько долго, что успеваешь прочувствовать его
скрытую силу и обертоны, и когда его сменяет другое трезвучие, – это
событие формообразующего масштаба; остинато, секвенции и т.д. и т.п.
«Казалось бы, концептуализм совершенно исключает возможность всерьез,
в первичном смысле, употреблять такие слова, как «душа», «слеза»,
«ангел», «красота», «добро», «царствие Божие». В том-то и дело, что
эти слова и понятия, за время своего неупотребления, очистились от той
спеси и чопорности, которая придавалась им многовековой традицией
официального употребления. Они прошли через периоды революционного
умерщвления и карнавального осмеяния и теперь возвращаются в какой-то
трансцедентной легкости, прозрачности, как не от мира сего» (Марк
Эпштейн. Постмодерн в России). Их живость обеспечивается долей хаоса,
обновляющей древний материал: в трезвучие вклиниваются пласты других
звукокомплексов, как геологические слои на срезе скалы, остинато
балансирует на грани нерегулярности, секвенции сопряжены с близкой, но
неродной гармонией. В этом – замечательный образ природы. Ее красота
ведь и состоит в сочетании гармонии и хаоса, в горчинке
неправильности, разбавляющей любую симметрию, любой порядок и любую
логику.

Я не буду здесь заниматься любимым делом пишущих о музыке – не буду
играться в «что на что похоже», не буду выяснять, что «из Вагнера»,
что «из Сибелиуса», что «из Сильвестрова» - грамотный слушатель сам
услышит эти диалоги и, надеюсь, придаст им ровно то значение, которое
определено художественным организмом сюиты. (Отмечу только любимую
мной ностальгическую пикколку Шостаковича.) Не это главное. Сюита
Аркадьева – живая, могучая музыка, в которой почти забываешь о
патентах на материал и в иные моменты принимаешь ее, как принимаешь
море и скалы, не думая о предыстории. Живая стихия, дышащая в ней,
оправдывает все или почти все. Даже в финальной фуге, стилизованной
под модальную диссонантность нидерландцев, «слышен» камень – изломы
скал со слоеным пирогом геологических пластов.

Самая слабая часть сюиты (и автор, конечно, знает об этом) – вторая.
Грань китча здесь перейдена слишком далеко. Слишком киношно, слишком
предсказуемо, слишком пахнет кельтско-голливудской щетинистой
романтикой. Слишком мало хаоса, и потому – механично. Зато в этой же
части – замечательная кода, где хаос наконец берет свое. А в следующей
части – как живо расцветает все тот же китч, узнаваемый в каждой
детали, ­– благодаря модализмам, делающим музыку наивной, «как в
первый раз».

И вся сюита в целом остается в памяти, «как в первый раз» - как
марина на стене из «Хроник Нарнии» (наверняка ведь махровый китч),
которая вдруг ожила, стала настоящим морем, затопила комнату и втянула
всех в себя.
    
   
         
Правообладателям | По всем вопросам пишите на classic-online@bk.ru