Песня «Die Erwartung» (Ожидание).

Состав: голос и фортепиано.

Датировка: 1816.

Редакции (датировки): 1 — 1816.

Автор текста: Фридрих Шиллер.

На стихи Фридриха Шиллера

Чу! Скрипнули дверцей... Читать дальше

Песня «Die Erwartung» (Ожидание).

Состав: голос и фортепиано.

Датировка: 1816.

Редакции (датировки): 1 — 1816.

Автор текста: Фридрих Шиллер.

На стихи Фридриха Шиллера

Чу! Скрипнули дверцей садовой!
Чу! Брякнула ручка замка!
Нет, то в тополи махровой
Слышен лепет ветерка.

Оденься густолиственной красой,
Пышно-зелёный, свод! — Торжественный устроим
Приём мы в честь красавицы младой.
Вы, ветки, для неё сплетайтеся покоем,
Наполненным таинственною мглой!
Проснитесь, ветерки, играйте резвым роем
Вкруг розовых ланит её, когда
На зов любви придёт она сюда!

Чу, кто это там торопливо
Скользит, шелестя, по кустам?
Нет, то птица боязливо
Пропорхнула по ветвям.

День, погаси свой пламенник скорей!
Ко мне, немая ночь и сумрак молчаливый,
Укрой нас в сень таинственных ветвей,
Набрось на нас свой флер пурпурный и ревнивый;
Свидетелей докучных, их ушей,
Нескромных взоров их бежит Амур стыдливый;
Лишь Геспер — страж доверенный любви.
Его, о ночь, на небо призови!

Чу, звук издалека домчался,
Как будто кто шепчет в саду?
Нет, то лебедь расплескался
На серебряном пруду.

Мой слух обнял гармонии поток;
Ручей журчит волной; зари живым румянцем
Лобзаемый, колеблется цветок;
Прозрачный виноград горит янтарным глянцем;
И персик наливной, припавши за листок,
Лепечет радостно с златистым померанцем;
И ветер ароматною волной
С моих ланит смывает летний зной.

Чу, кажется, входят в аллею!
Чу, девственный шаг прозвучал?
Нет, под тяжестью своею
С ветки спелый плод упал.

День сладко задремал, и пламенные взгляды
Его угасли; меркнет полоса
На западе; цветы отрадной ждут прохлады;
Сребристый серп взошёл на небеса;
Мир растопляется в спокойные громады,
И все — краса, волшебная краса,
И каждая из них, свой пояс разрешая,
Восторженным очам является нагая.

Но что там во мраке мелькает?
Не платье ли милой моей?
Нет, то белый столб сверкает
В тёмной зелени ветвей.

О сердце, полно ждать! К чему мечту пустую,
Тень счастия в душе своей искать?
Мечтой не остудить мне грудь мою больную
И призрака руками не обнять.
О, приведи же мне — не тень — её, живую,
О, дайте ручку нежную пожать,
Коснуться хоть слегка краев её мантильи, —
И надо мною сон простёр незримо крылья.

И тихо, незримо, как луч упованья,
Нежданной зарёю блаженного дня
Она подошла — и лобзанья
Её пробудили меня.
(Перевод Л. Мея)

Исполняемый текст (оригинал):

Hör ich das Pförtchen nicht gehen?
Hat nicht der Riegel geklirrt?
Nein, es war des Windes Wehen,
Der durch diese Pappeln schwirrt.

O schmücke dich, du grünbelaubtes Dach,
Du sollst die Anmutstrahlende empfangen,
Ihr Zweige, baut ein schattendes Gemach,
Mit holder Nacht sie heimlich zu umfangen,
Und all ihr Schmeichellüfte werdet wach
Und scherzt und spielt um ihre Rosenwangen,
Wenn seine schöne Bürde, leicht bewegt,
Der zarte Fuß zum Sitz der Liebe trägt.

Stille, was schlüpft durch die Hecken
Raschelnd mit eilendem Lauf?
Nein, es scheuchte nur der Schrecken
Aus dem Busch den Vogel auf.

O! lösche deine Fackel, Tag! Hervor,
Du geist'ge Nacht, mit deinem holden Schweigen.
Breit um uns her den purpurroten Flor,
Umspinne uns mit geheimnisvollen Zweigen.
Der Liebe Wonne flieht des Lauschers Ohr,
Sie flieht des Strahles unbescheidnen Zeugen;
Nur Hesper, der Verschwiegene, allein
Darf still herblickend ihr Vertrauter sein.

Rief es von ferne nicht leise,
Flüsternden Stimmen gleich?
Nein, der Schwan ist's, der die Kreise
Zieht durch den Silberteich.

Mein Ohr umtönt ein Harmonienfluss,
Der Springquell fällt mit angenehmem Rauschen,
Die Blume neigt sich bei des Westes Kuss,
Und alle Wesen seh ich Wonne tauschen,
Die Traube winkt, die Pfirsche zum Genuss,
Die üppig schwellend hinter Blättern lauschen,
Die Luft, getaucht in der Gewürze Flut,
Trinkt von der heißen Wange mir die Glut.

Hör ich nicht Tritte erschallen?
Rauscht's nicht den Laubgang daher?
, die Frucht ist dort gefallen,
Von der eignen Fülle schwer.

Des Tages Flammenauge selber bricht
In süßem Tod, und seine Farben blassen;
Kühn öffnen sich im holden Dämmerlicht
Die Kelche schon, die seine Gluten hassen.
Still hebt der Mond sein strahlend Angesicht,
Die Welt zerschmilzt in ruhig große Massen,
Der Gürtel ist von jedem Reiz gelöst,
Und alles Schöne zeigt sich mir entblößt.

Seh ich nichts weißes dort schimmern?
Glänzt's nicht wie seidnes Gewand?
Nein, es ist der Säule Flimmern
An der dunkeln Taxuswand.

O Sehnend Herz, ergötze dich nicht mehr,
Mit süßen Bildern wesenlos zu spielen;
Der Arm, der sie umfassen will, ist leer,
Kein Schattenglück kann diesen Busen kühlen;
O! führe mir die Lebende daher,
Lass ihre Hand, die zärtliche, mich fühlen,
Den Schatten nur von ihres Mantels Saum,
Und in das Leben tritt der hohle Traum.

Und leis, wie aus himmlischen Höhen
Die Stunde des Glückes erscheint,
So war sie genaht, ungesehen,
Und weckte mit Küssen den Freund.

Х Свернуть